Тело небесное и дело земное

Опубликовано: 13.01.2022

Когда правительство найдёт деньги на систему предупреждения о космической опасности?

Напротив Института астрономии РАН уютно стоит храм Троицы Живоначальной в Вишняках. Но разговор с российскими астрономами шёл о насквозь земных проблемах. Точнее, о том, что будет, если на Землю вдруг прилетит тело небесное? Какие астероиды угрожают планете? Сможем ли предотвратить столкновение с астероидом Апофис? Когда заработает российский центр предупреждения о космической опасности? Что делать с мусором на орбите? Эти вопросы «АН» задали секретарю экспертной рабочей группы по космическим угрозам Совета РАН по космосу, научному сотруднику отдела космической астрометрии Института астрономии РАН, кандидату физико-математических наук Сергею НАРОЕНКОВУ.

Космическая оборона имени Рогозина

— С сенсационной инициативой недавно выступил наш бывший полпред в НАТО Дмитрий Рогозин. Он предложил вместо американской системы противоракетной обороны создать всемирную службу по уничтожению астероидов. Какие небесные тела угрожают нашей планете? И когда?

— Сейчас наибольшее опасение вызывает астероид Апофис. Пока точно нельзя сказать — ударит он по Земле или пройдёт мимо. НПО им. Лавочкина в инициативном порядке разрабатывает теоретический проект по доставке к нему радиомаяка. Ведь основная проблема в том, что мы не можем постоянно наблюдать его из-за особенностей орбиты. Соответственно не можем и просчитать его траекторию сближения с Землёй. Если же рядом с ним будет радиомаяк, то учёные смогут более точно сказать — на каком расстоянии он пройдёт в 2029 году. Попадёт ли он в «замочную скважину» — точку неизбежного столкновения с нашей планетой. И если да, то надо будет срочно что-то делать.

— А что мы можем сделать? Какие варианты рассматриваются?

— Пока ничего мы сделать не можем. Есть множество различных предложений. Например, покрыть один бок астероида белой краской. Под действием солнечных лучей возможно изменение его орбиты из-за разности нагревания его сторон — он сам поменяет свою траекторию.

Есть предложение разрушить тело, которое нам угрожает, ядерным ударом. Наверное, именно это и имел в виду Рогозин. Но, во-первых — международное законодательство запрещает вывод на орбиту ядерного оружия. Во-вторых, с помощью взрыва мы разобьём астероид на несколько тел, и площадь поражения значительно увеличится. Тогда на Землю выпадут заражённые радиоактивные обломки. Такой вариант не исключён только в случае, если удар по приближающемуся телу будет нанесён максимально далеко от Земли. Американцы с помощью беспилотного космического корабля Deep Impact(«Глубокий удар») отрабатывали удар «болванкой» по ядру кометы Темпель-1. Но проект был направлен в основном на изучение ядра кометы.

— А что с созданием так называемого гравитационного тягача, или буксира?

— Есть и такая идея. Суть её в том, что рядом с телом астероида устанавливается управляемый космический аппарат (КА), который, вступая с ним в гравитационное взаимодействие, может «сдвинуть» астероид. Чисто теоретически это реальное предложение. Научно-исследовательские работы (НИР) ведут как американцы, так и другие страны. В России также были теоретические НИР в НПО им. Лавочкина и в Институте прикладной математики РАН. Но практически, в металле, подобным ещё никто не занимался.

Всё-таки считается, что возможность столкновения Земли с большим астероидом крайне мала. И правительства не хотят впустую тратить деньги. Тем более что сейчас нет таких носителей, которые могли бы доставить тягачи к астероидам, находящимся так далеко. Просчитывается возможное использование перспективных ракет-носителей «Союз-2» и «Русь-М» — для доставки КА к астероиду.

Правда, если мы вдруг зафиксируем новый астероид, который угрожает Земле, производить расчёты будет уже некогда.

Разведка и в космосе разведка

— В марте 1989 года 300-метровый астероид Асклепий пересёк орбиту Земли в точке, где наша планета была всего лишь шесть часов назад. Его заметили только после того, как он стал удаляться. Хороша космическая разведка.

— После этого случая к космической разведке стали относиться более внимательно. В США, Европе отлично понимают важность постоянного мониторинга астероидно-кометной опасности. Например, американская система Pan-STARRS из четырёх телескопов работает как в интересах военных, так и науки. Постоянно проводит мониторинг неба телескоп Catalina Sky.

А в России с этим беда. У нас ведётся эпизодическое наблюдение уже открытых околоземных астероидов для определения их физико-химических свойств. Поисковые наблюдения в нашей стране проводятся крайне редко и не систематически. Телескопы постоянно заняты, и их крайне мало.

— Планируется ли строить новые?

— Мы совместно с ЦНИИ машиностроения разрабатываем комплексную программу создания российской системы предупреждения космических угроз. Рассчитана программа на 10 лет. В том числе по строительству новых телескопов с полутораметровым зеркалом. Но необходимо создавать и отечественный центр наблюдения, и свои средства наблюдения, и свой центр по вычислению орбит астероидов. Единый комплекс, который будет работать постоянно. Также в проект мы заложили работы по гравитационному тягачу. Трудимся над реализацией в металле проектов ГРЦ им. Макеева «Капкан» и «Каиса». Это два аппарата, один из которых следит за астероидом, а второй в случае необходимости его уничтожает. Пока это только на бумаге. В проекте бюджета на ближайшие годы таких трат не обнаружили.

— В России существует система предупреждения о ракетном нападении. У них достаточно большой спектр инструментов наблюдения. В вашу группу вошли представители Минобороны. Создан новый вид войск — ВКО. Могут ли военные помочь гражданским астрономам?

— Военные объекты на нас работать не могут. Разные технические возможности. Правда, в Таджикистане есть система «Окно», её можно использовать, но кто же нам даст? Главная задача для военных — наблюдение за чужими спутниками.

При этом у нас нет, например, каналов взаимодействия с Минобороны. А тот же Pan-STARRS не только работает для военных, в том числе по наблюдению за нашими спутниками, но и предоставляет данные по наблюдениям астероидов для американской науки. Отсеивают закрытую часть, а открытую спокойно отдают НАСА. У нас, к сожалению, общий язык найти не смогли.

Гадим даже в космосе

— Ещё одна проблема, о которой стали активно говорить в последнее время, — сложность утилизации космического мусора. Кто главный «мусорщик» и что можно сделать?

— На начало 2011 года России «принадлежит» более 38% всего космического мусора. США — 32%. Китаю — 21%. Что делать с мусором, пока непонятно. Мы можем только прогнозировать угрозы столк­новения с ним, например международной орбитальной станции. В России в ЦНИИмаш работает специальная автоматизированная система предупреждения об опасных ситуациях в околоземном космическом пространстве (АСПОС ОКП), которая предупреждает об угрозе космического мусора для наших спутников. Мусора очень много и становится всё больше. Что с ним делать, непонятно, технологии пока не разработаны.

— Но сколько его точно?

— В районе низких околоземных орбит находится порядка 5 тысяч тонн техногенных объектов. Около 500 тысяч объектов имеют диаметр от 1 см до 10 см. Более 10 см — 20 тысяч. Но мы даже не знаем обо всём мусоре, который находится на орбите. Это реальная угроза всему живому и неживому, что находится на орбите. Столкновение с любым космическим аппаратом на огромной скорости взаимного пролёта порядка 10 км в секунду может привести к гибели любого аппарата, в том числе и орбитальных станций.

— Есть примеры?

— Например, «Космос-954» с ядерным источником энергии рухнул в горные районы Канады именно из-за столкновения с космическим мусором. То же самое произошло со столкнувшимися между собой спутниками Iridium-33 (действующий) и «Космос-2251» (недействующий). Французский спутник «Церес» столкнулся с обломками французской же ракеты-носителя «Ариан». Из-за опасности столк­новения идёт постоянная корректировка орбиты МКС. ЦУП получает всю информацию по этому мусору от американцев. Ежемесячно по МКС происходит от 6 до 10 сближений с мусором. И следовательно, практически столько же раз принимается решение по корректировке орбиты. Или даже отдаётся приказ на подготовку эвакуации станции с помощью кораблей-спасателей «Союз».

— Есть ли методики уборки мусора? Какой-нибудь космический «пылесос»? И как защищать КА от него?

— Эффективных мер защиты от космического мусора размером более 1 см на данный момент нет. И «пылесос» пока изобрести не удалось. Мне известно только два способа, которыми пытаются бороться с мусором. Один — подсвечивание небольших фрагментов лазером для снижения его орбиты, чтобы он сгорел в плотных слоях атмосферы. Работы ведутся в США и у нас. Но пока до практической реализации дело не дошло. По геостационарной орбите есть порядок утилизации спутников. Там, наоборот, поднимают их орбиту на несколько тысяч километров. Но и это не радикальное решение. Многие учёные считают, что они всё равно будут снижаться и угрожать новым спутникам, которые заняли место «умерших».

— Вы сказали, что информацию об астероидах и мусоре мы получаем от американцев. Каков уровень взаимодействия с НАСА и европейцами?

— Центр малых планет — организация, которая ведёт каталог астероидов, вычисляет и уточняет их орбиты, — находится в Америке и управляется НАСА. Есть сайты, на которых вывешивается информация по астероидной опасности. Но её полная открытость под вопросом. Может, к нам что-то и приближается, но в силу политических или иных причин эта информация может и не появиться.

Зелёные человечки и страшная планета Нибиру

— Верите ли вы лично в НЛО? Действительно ли, на ваш взгляд, мировые правительства скрывают правду, чтобы не вызвать панику?

— Не верю.

— А планета Нибиру, которая должна упасть на Землю в следующем году?

— Это фантастика. Мы такой планеты не видим и не ожидаем. В Солнечной системе пока серьёзной опасности для нас нет.

— От инопланетного вторжения защита есть?

— Тем более фантастика. И серьёзными учёными такая возможность не рассматривается. У нас есть сотрудник, который считает, что любая цивилизация, которая достигает пика своего развития, — сама себя уничтожает. И контакта между ними быть не может.

— Этот ваш сотрудник — пессимист. А оптимисты есть?

— Нет.